Page images
PDF

СтАРикъ.

Это было.... ужели только 12, а не сто лѣтъ тому назадъ? Я прохворала всю зиму и доктора отослали меня на весну въ деревню. Трудно передать, какъ сильно во мнѣ развилось желаніе оставить Москву, въ которой я безвыѣздно провела нѣсколько лѣтъ. При наступленіи каждой весны, я завидовала тѣмъ счастливцамъ, которые покидали Москву, начиная съ прожившагося въ ней помѣщика и кончая фабричнымъ, отправлявшимся на Свѣтлый праздникъ въ свое родное село. Въ городѣ весенніе образы являются въ какомъ-то каррикатурномъ видѣ: тротуары вмѣсто полей; птицы въ клѣткахъ, а не на волѣ; вмѣсто лѣса— тощія липы Тверскаго бульвара, которыя, едва распустившись, начинаютъ сѣдѣть отъ пыли.... Уныніе овладѣвало мной на все лѣто. Какова же была моя радость, когда рѣшено было, что я ѣду въ деревню, съ теткой моей, Катериной Алексѣевною Н”, и сыномъ ея, Ростиславомъ, недавно вышедшимъ изъ универСИтеТа. и __

Тетка моя была премилая старушка, всегда принаряженная, нѣсколько чопорная въ пріемахъ, скромная въ выраженіяхъ, какъ институтка, и мягкая нравомъ, какъ воскъ. Ростиславъ, единственный и ненаглядный ея сынъ, былъ довольно оригинальное существо: въ университетѣ онъ считался не только отличнымъ студентомъ, но и отличнымъ малымъ, .......

Надо сказать, что природа его создала довольно топорно; но недостатокъ красоты его скулистаго лица и сѣрыхъ глазъ, на выкатѣ, выкупался оригинальностью выраженія добродушнаго и плутоватаго. Къ счастью для Ростислава, онъ самъ всѣхъ охотнѣе мирился съ своей наружностью, хвасталъ своей молодцоватостью, плотностью своего сложенія, и приходилъ въ восторгъ отъ ширины собственныхъ плечъ. Съ большимъ свѣтомъ онъ не поладилъ и отказался отъ него разъ на всегда, не смотря на всѣ просьбы и увѣщанія Катерины Алексѣевны. Впрочемъ, Ростиславъ былъ правъ: ему рѣшительно не дались изящные пріе

Т. СХL11. — Отд. 1. 3

мы ; фракъ и бѣлый галстухъ сообщали ему какую-то мѣшковатость и неуклюжесть, которыхъ не простилъ бы ему большой свѣтъ. За то въ извѣстность обществѣ , допускающемъ пальто, Ростиславъ производилъ огромный эффектъ , въ чемъ можно было убѣдиться изъ добродушныхъ разсказовъ самого Ростислава: стоило только послушать, а Ростиславъ любилъ, чтобъ его слушали. Въ Политино (такъ называлась тетушкина деревня) мы пріѣхали часу въ пятомъ вечера. Тетушка понимала, какъ нельзя лучше, законы общежитія, и держалась того правила, что хозяйка дома должна всѣмъ и каждому предоставлять совершенную свободу дѣйствій. Мнѣ хотѣлось отдохнуть; я отказалась отъ обѣда и, уходя въ свою комнату, слышала, какъ Ростиславъ разсказывалъ своей матери, что онъ мнѣ велѣла идти спать. Вообще, я могла замѣтить, что ему была по сердцу роль опекуна и наставника; въ особенности онъ любилъ на меня поворчать за недостатокъ простоты въ моихъ пріемахъ и мысляхъ. Съ какимъ наслажденіемъ протянулась я на свѣжей, бѣлой, какъ снѣгъ, постели! какъ незамѣтно сонъ сомкнулъ мои глаза; какъ во снѣ меня не покидали свѣтлыя мысли; я чувствовала себя въ виду полей, на просторѣ и на свободѣ.... Когда я проснулась, было совершенно темно, и соловьи голосили въ саду. Я поспѣшно встала и ощупью вышла изъ комнаты, стараясь сообразить сколько времени проспала. Тетушка и Ростиславъ сидѣли за самоваромъ на маленькой террассѣ , въ виду липовой аллеи, примыкающей къ такому-то зданію. — Что это темнѣетъ въ концѣ аллеи? спросила я. — Бесѣдка, отвѣчала Катерина Алексѣевна,—только ты, пожалуйста, близко къ ней не подходи. — А что? — Ветха очень. Когда мы жили здѣсь съ покойнымъ мужемъ, около нея нашли змѣю, и съ-тѣхъ-поръ бесѣдка заперта. Говорятъ, въ ней змѣи развелись. — Да это страшно... Что же вы не прикажете ее разрушить ? — Да вотъ , надо будетъ , отвѣчала Катерина Алексѣевна. Тебѣ бы, Ростя, этимъ заняться. — Ничего, пусть себѣ стоитъ, отвѣчалъ Ростиславъ.-Просто, ужа убили. Но слова Ростислава меня не успокоили. Я страшно боялась змѣй, и вообще многаго, чего въ послѣдствіи перестала бояться. Ростиславъ это зналъ и воспользовался случаинымъ оборотомъ разговора, чтобъ пуститься въ разсказы, удвоившіе мой страхъ, которымъ онъ наслаждался, какъ школьникъ. Добрая моя тетка разсердилась, велѣла ему замолчать, и всячески старалась меня развлечь. Было рѣшено, что мы на слѣдующій день поѣдемъ къ сосѣдямъ, старикамъ Лутвиновымъ; Ростислава они знавали ребенкомъ, а Катерина Алексѣевна нетерпѣливо желала его показать юношей. Онъ не прекословилъ , а я согласилась съ удовольствіемъ, помня разсказы моей покойной матери о Михайлѣ Ѳедоровичѣ Лутвиновѣ, какъ о замѣчательномъ старикѣ.

Ночь я провела плохо. Послѣ недавней болѣзни, мои нервы были въ плачевномъ состояніи, и Богъ знаетъ чего мнѣ не мерещилось на новосельи, въ большомъ незнакомомъ домѣ. Мнѣ слышались то неровные шаги въ корридорѣ , то отрывистые звуки голосовъ. Я вскакивала на постели и прислушивалась съ страшнымъ замираніемъ сердца; но звуки затихали вдругъ. Я кончила тѣмъ, что отказалась отъ сна, зажгла свѣчу и, успокоившись, принялась разглядывать окружающіе меня предметы. На широкомъ простѣнкѣ, противъ моей кровати, висѣли въ почернѣвшихъ рамкахъ, небольшіе и неизящные семейные портреты : одинъ изъ нихъ изображалъ старика въ пудрѣ и черномъ фракѣ, съ горбоватымъ носомъ и двойнымъ подбородкомъ; онъ смотрѣлъ надменно, опрокинувъ голову назадъ; но живописецъ старался усилить это выраженіе, неистово вздернувъ нижнюю губу, такъ , что она лежала подъ самымъ носомъ. Рядомъ съ портретомъ старика, въ безобразной золотой рамкѣ, усыпанной звѣздочками, красовался настель, изображающій молодую женщину, съ выгнутой шеей, съ лифомъ въ полтора вершка ширины, и голубемъ на плечѣ; вся поза обличала претензію на Грёзовскую головку. Третій портретъ былъ писанъ масляными красками, и смотрѣлъ пришельцомъ въ семейномъ кругу; во-первыхъ, онъ просто, безъ рамы, былъ повѣшенъ на гвоздь, который пробивался наружу сквозь полотно; во-вторыхъ, это былъ портретъ красиваго, черноволосаго молодаго человѣка, въ военной шубѣ современнаго покроя. Утромъ я узнала отъ Ростислава, что это портретъ, писанный Тропининымъ, лѣтъ 15 тому назадъ, съ бывшаго Политинскаго владѣльца, который, умирая , завѣщалъ своей женѣ не продавать не

этой деревни, гдѣ онъ родился и воспитывался. Но воля покойнаго не была исполнена; и теперь , прибавилъ Ростиславъ, между Политинскими крестьянами есть повѣріе, что нѣсколько разъ въ году тѣнь оскорбленнаго владѣльца является ночью со свѣчею , въ той самой бесѣдкѣ, въ которой, по словамъ моей тетушки, развились змѣи. Вѣрно то, говорилъ Ростиславъ, что караульнымъ случается видѣть свѣтъ въ рамѣ запертой стеклянной двери. Днемъ я была бодрѣе нежели вечеромъ, и смѣялась баснѣ, выдуманной Ростиславомъ; но онъ божился, что это не басня, и ссылался на дворовыхъ и крестьянъ, какъ на очевидцевъ. Послѣ завтрака, мы отправились къ Лутвиновымъ. Насъ приняла маленькая, но еще свѣжая старушка, въ тафтяной блузѣ и въ тюлевомъ чепцѣ , изъ-подъ котораго выглядывала накладочка черныхъ волосъ. Катерина Алексѣевна представила меня и сына. . — Очень рада, очень благодарю за честь, говорила она, будто сконфуженная незнакомыми лицами. Милости просимъ садиться. Ростислава Михайлыча я бы и не узнала. Скажите, какой большой ! А барышню я видѣла, когда она еще не ходила; а вотъ теперь какая большая ! Выше меня головой. Татьяна Григорьевна Лутвинова говорила добродушнымъ, привѣтливымъ и вмѣстѣ почтительнымъ тономъ, сама придвигала кресла не только тетушкѣ,- но и мнѣ. Ростислава она спросила, не безпокойно ли ему на стулѣ ? Въ ласковомъ обращеніи съ нею Катерины Алексѣевны невольно проглядывало различіе ихъ общественнаго положенія и воспитанія. Тетушка сдѣлала нѣсколько вопросовъ о хозяйствѣ, объ урожаѣ, и въ особенности о какой-то яблочной постилѣ , которую "Татьяна Григорьевна мастерски составляла. Домъ Лутвиновыхъ былъ одинъ изъ тѣхъ прежнихъ помѣщичьихъ домовъ, которые строились и даже меблировались по извѣстному, общепринятному плану. Вдоль стѣнъ гостиной, выкрашенныхъ темнозеленой краской , были симметрично разставлены кресла съ прямыми спинками, въ видѣ лиръ. Въ глубинѣ комнаты, между двумя изразцовыми печами, занимало свое законное мѣсто огромное, варварское канапе; противъ канапе стоялъ овальный столъ краснаго дерева. Хозяева, по-видимому, мало заботились о поновленіи стѣнъ и мебели, и уже трудно было угодать первобытный цвѣтъ перстяной матеріи, которой были обиты кресла; но комнату оживляло нѣсколько старинныхъ пастелей и гравюръ, и три, четыре мраморныхъ біоста, замѣчательной работы. Дверь изъ гостиной была на половину отворена въ большую комнату, обращенную хозяиномъ въ библіотеку и кабинетъ, и я съ любопытствомъ въ него заглядывала, какъ вдругъ въ дверяхъ показался старикъ лѣтъ семидесяти, блѣд— ный, худощавый, огромнаго роста. Его бѣлые волосы ложились густыми прядями вокругъ щекъ; черные глаза, ястребиный носъ и тонкія губы, — всѣ черты его лица поразили меня не только своей красотою , по и выраженіемъ ума и мечтательности. Михаилъ Ѳедоровичъ Лутвиновъ былъ одѣтъ въ длинный сюртукъ англійскаго покроя, и смотрѣлъ джентльменомъ съ гоЛовы до ногъ. Тетка моя встала, пошла ему на всрѣчу и сказала нѣсколько чопорно: «Горы не сходятся, Михаилъ Ѳедоровичъ , а люди сходятся ; вотъ и намъ довелось свидѣться послѣ 12-ти лѣтъ.» Онъ поцѣловалъ у ней руку, съ тѣмъ чувствомъ уваженія и любви къ женщинѣ, которое, къ сожалѣнію, людямъ нашей эпохи знакомо только по преданію. Со мною онъ сдѣлалъ шаккендсъ, сказавъ нѣсколько привѣтливыхъ словъ, а Ростислава потрепалъ по плечу. — Что, курсъ кончили? кандидатъ? спросилъ онъ — Кандидатъ, скромно отвѣчалъ Ростиславъ. — Молодецъ ! сказалъ красавецъ-старикъ, оглядывая его съ довольной улыбкой. Молодецъ , право. Нѣтъ , въ ваши года я только что азбуку принимался. Садитесь-ка, садитесь, продолжалъ онъ , опускаясь въ кресло, и наводя одну полу своего длиннаго сюртука на другую. —Поговоримте; я у васъ кой-чему поучусь. . Этотъ пріемъ такъ обрадовалъ материнское сердце Катерины Алексѣевны, что она вся обратилась въ слухъ , и рѣшилась не вмѣшиваться въ разговоръ сына съ Михаиломъ Ѳедорычемъ , предвидя, что Ростиславу предстоитъ случай выказать во всемъ блескѣ свои способности и познанія , но судить объ этомъ не довелось ни мнѣ, ни ей; разговоръ принялъ такой серьозный оборотъ, что я, по-крайней-мѣрѣ, перестала слушать, хотя и не могла свести глазъ съ Михаила Ѳедоровича. — Добрая Татьяна Григорьевна занимала насъ, какъ умѣла, но рессурсы ея воображенія скоро бы истощились , еслибъ на помощь не явилась ея племянница, молодая вдова, Степанида Андревна Мильшина, съ четырехъ-лѣтнимъ сыномъ. При видѣ незнакомыхъ , мальчикъ

« PreviousContinue »